USD 67.75 | EUR 79.17
Городская среда
Уфа ВИП Интернейшнл

Как-то в 68-м…

215 |

Есть такие моменты в нашей жизни, которые всегда всплывают в памяти с такой ясностью, будто случилось это недавно, хотя прошло лет десять, двадцать, … пятьдесят.

Как-то в 68-м…
Фото Г. Бриллиантова. 1957г.

Май 68-го. Я ученик пока еще 4-го класса, торопясь, намочил волосы, чтобы не торчали, и побежал в школьный двор, где под тополями, от которых уже шел запах свежих клейких листочков, собрался весь наш класс. На улице Октябрьской революции, там, где нынче стоит корпус исторического факультета БГПУ, в тот майский день фотограф с «гармошкой» аппарата «Москва» рассадил и выстроил нас вокруг нашей самой первой учительницы Анастасии Григорьевны Решетовой. Позже на снимке мой отец подписал только дату, но я и сегодня могу назвать всех без исключения одноклассников полувековой давности по имени и фамилии…

 
А теперь о том, что было до этого. Именно в 68-м наши одноклассницы впервые поздравили нас с Днем Советской армии. Удивительно, но искреннее это их желание как-то очень лихо влилось в политический тренд тех дней. Совсем недавно в январской газете полувековой давности в материале Сабира Зиганшина (будущего министра образования БАССР, а тогда инструктора горкома партии) я прочитал такое: «В городе состоятся спартакиады, военизированные игры школьников «Зарница», возложение венков на братских могилах, к памятнику А. Матросову».

Вообще-то «Зарница» была придумана в 67-м, а через год в нее были вовлечены уже почти все школьники страны. В том числе и мы. Отец сделал мне той зимой некое подобие АК-47, мать сшила какие-то погончики. Кто сооружал снежные крепости на горке возле лестницы у парка Салавата (тогда он еще не был переименован в честь Н.К. Крупской), я не знаю, но «воевать» нас привели именно туда. И еще одна загадка досталась от того времени: почему-то наша Анастасия Григорьевна записала меня в военкоры, т.е. летописцы школьных военных баталий. Что ж, постараюсь оправдать высокое доверие.
Вы будете смеяться, но как прошла та битва, мне не ведомо. Дело в том, что уже на десятой или пятнадцатой её секунде наш физрук Дмитрий Иванович Калашников ткнул в меня пальцем и сказал коротко: «Убит!» «Что ж, убит так убит, – с обидой подумал я тогда. – Но ведь что-то написать может только живой военкор. Вот и не буду писать!» С этим твердым решением я тотчас отправился гулять под соснами в парке.

Итак, писать в газету (стенную, конечно) я тогда не соблаговолил. И никто, даже наша чудесная учительница не смогла убедить меня изменить решение. Тем не менее к прессе тогда я уже приобщился. Выписывала наша семья много – три газеты и три или четыре журнала. Многие картинки из них я помню, но что касается газет, то не обращал я внимания на заметки, содержание которых сможет меня интересовать лет через тридцать. Недавно вернулся к газете «Советская Башкирия», чтобы освежить свои воспоминания, а также избавиться от неточностей в них. В результате узнал много нового, точнее, очень хорошо забытого старого...
28 апреля как-то скромно прошло сообщение об открытии памятника Серго Орджоникидзе.

Немного отвлекусь. На территории бывшего Советского Союза памятников Серго Орджоникидзе – бетонных и бронзовых – было установлено очень много – десятки! Какие-то из них разрушились, другие были уничтожены, хотя еще лет 20-25 назад, вполне возможно, эти самые «сносители» с пеной у рта яро поносили за подобные дела большевиков.

Живут скульптуры своей «памятниковой» жизнью, в массе своей позабытые и несправедливо обиженные. Но есть и исключения. В Казани, например, нашлись «исследователи», которые не признали товарища Серго и назвали его… Сталиным. Придумали что-то про вложенный бинокль, подписи и проч. И не беда, что скульптура эта типовая и растиражирована – точно такие стоят (хоть и ободранные и полуразрушившиеся) до сих пор в нескольких городах России. Существует отличный снимок, сделанный на территории Московского авиационного института в далеком 1950-м году, на котором Орджоникидзе с биноклем «украшает» досуг студентов. К нему мы тоже вернемся, а пока поговорим о тех, кто скульптуры ваяет – о скульпторах.

Интернет, великий и ужасный, и днем и ночью едва ли не с радостью сообщит нам, что памятник Георгию Константиновичу Орджоникидзе в Уфе открыт в 1955 году, скульптором его якобы выступил М.Е. Тоидзе. Собственно, первоначально год постройки меня и насторожил, ведь сам дворец был сдан в 56-м. Более того, практически на всех снимках 60-х годов памятника нет, будто на время демонстраций его убирали. И никого не грыз червь сомнения, ведь абсолютно во всех интернет-источниках повторяется эта несуразная дата.
Лишь Амир Гусманович Валитов сказал твердо, что он писал об открытии этого памятника в 67-м или чуть позже. А еще добавил, что сообщение его вышло на первой странице! И вот в газете от 28 апреля 1968 года читаю: «Когда упало полотно, укутывающее памятник, все увидели, словно живого, товарища Серго…». Конец же всем страданиям и разочарованиям? Как бы не так! Ведь имени-то скульптора А. Валитов и не называет.

Начнем с Тоидзе. Мало того, что скульптора или художника М.Е. Тоидзе ни наш «великий и ужасный», ни справочники не знают. Может, правы админы ДубльГИС, написавшие «Г.М. Тоидзе»? Т.е. Георгий Моисеевич. А что, известный скульптор, к тому же брат Ираклия Тоидзе – автора самого известного плаката Великой Отечественной «Родина-мать зовет»? Но после названного харьковскими краеведами имени – С. Тоидзе, ни имени, озвученного краеведами местными, уже как-то не верится. Все-таки попробуем остановиться на Г.М. Тоидзе (1914-2000). И вот здесь наш «провинившийся» Интернет себя реабилитирует полностью: в течение пяти минут нахожу координаты и задаю вопрос театральному художнику-декоратору – внучке Георгия Моисеевича Нане Вадимовне Абдрашитовой. Ответ обескураживает: «Я почти уверена, что это лепил не дедушка, не его пропорции и лепка. Хотя и у него точно был Орджоникидзе». С мнением профессионала не поспоришь. (Кстати, когда я задал нашему известному скульптору Владимиру Лобанову аналогичный вопрос о Кибальникове – речь шла о памятнике В.В. Маяковскому, ответ был, увы, похожим).

Через некоторое время последовало продолжение разговора с Наной Абдрашитовой: «Мама [художник Нателла Тоидзе. – А.Ч.] говорит, что, возможно, это он всё-таки [т.е. является автором памятника. – А.Ч.]… – И, через некоторое время – Да, это памятник дедушки, я нашла фото».

Достаточно легко вычислить, откуда взялась дата установки уфимского памятника Орджоникидзе, ведь до недавнего времени точно такой же стоял перед тракторным заводом в Харькове – как говорится, один в один с нашим. Именно он и был датирован 1955 годом. Самое любопытное, что ещё один памятник-близнец имеется в якутском городе Покровске. Его установили в 1957-м в одном из парков г. Якутска, но после создания дома-музея революционера перенесли в Покровск. Непонятно, правда, из чего он сделан, скорее всего, железобетонный. Получается, что уфимский самый молодой (ну и самый хороший, конечно), скоро ему исполнится ровно пятьдесят лет.

В столице республики очень многое связано с именем Г.К. Орджоникидзе (1886 – 1937) – его имя носит район, Дворец культуры, площадь и улица. Когда-то, если верить книге «Уфа. Справочник-путеводитель» 1966 г. издания, был ещё и парк его имени (он же «Нефтяник», ныне это парк Победы), не забудем, что и Авиационный институт носил имя наркома.
Так что чтение старых газет заставляет порой по-новому взглянуть на вещи, к которым мы давно привыкли…

 
***
В конце мая мы расстались с нашей первой учительницей, а в школе №5 начался капитальный ремонт – об этом мне тоже напомнила газета. Летом я частенько жил у бабушки в старом деревянном доме, стоявшем в Красноармейском переулке – был когда-то такой близ угла улиц Фрунзе и Воровского. До революции он назывался Митрофаньевским – в честь южного придела стоявшей рядом Ильинской церкви. Но ко времени моего появления в этих краях от храма не осталось ничего, лишь заброшенный колодец да какие-то сараи. И когда там начали рыть траншею, на поверхности земли вдруг оказались два черепа. Мне, 11-летнему, это было не в диковинку: года за четыре до этого, при строительстве Монумента Дружбы, бульдозеры фактически срыли самое первое уфимское кладбище на склоне холма… Для тех, кто не в курсе: у церквей очень часто хоронили храмоздателей (т.е. людей, жертвовавших деньги на строительство храма) и священников.

Ледоход. Фото И. Лебедева.JPG
Ледоход на Белой. Фото И. Лебедева.
На месте снесённой ещё в 30-е годы церкви через год или два началось строительство первой в городе 14-этажки. В середине 68-го же вовсю шло строительство дома, в котором вскоре откроется магазин «Волна». Я подолгу наблюдал за работой башенного крана, за каменщиками. Но гораздо больше меня интересовал чердак бабушкиного дома. Помню, как разглядывал через какие-то дыры в старой крыше едущие к бельскому мосту машины, протекавший недалеко от дома безымянный ручей и огромный старый тополь, посаженный, должно быть, ещё предыдущей владелицей дома – дворянкой Королёвой.

***
Нет давно того переулка, обе улицы переименованы, а я всё вспоминаю дом, бабушку. И шум листьев тополя. Может, именно в ту пору и родился у меня интерес к деревьям. В 70-е годы в нашем городе большое распространение получил башкирский пирамидальный тополь. Вот что полвека назад писал о нём старший научный сотрудник Башкирской лесной опытной станции Борис Гаврилович Левашов: «С 1947 года в Непейцевском питомнике мною начат отбор и акклиматизация черенков пирамидального тополя, полученных из Ялты, Киева, Камышина, Кисловодска и других пунктов… Из нескольких тысяч черенков удалось получить всего один экземпляр с узкой формой кроны». Что ж, получается, что абсолютно все пирамидальные тополя Уфы идут от этого самого экземпляра? Среди специалистов дерево это иногда именуется так: тополь башкирский пирамидальный Березина-Левашова. Тема интересна многим уфимцам, тем не менее найти подробные сведения о втором (или всё-таки первом?) селекционере тополя – Березине совсем непросто.
В одной из своих книг В.А. Марушин пишет, что А.М. Березин работал в Непейцевском дендропарке, погиб в годы Великой Отечественной войны. И даже приводит его фотографию рядом с пирамидальным тополем. Но подробностей о жизни селекционера Вадим Александрович не даёт. На сайте «Память народа» находим около ста полных однофамильцев нашего земляка, но довольно быстро видим такую запись: «Александр Михайлович Березин, гв[ардии]. красноармеец. 1904. Уфа, Сталинский р-н, Лесопитомник, д. 4. Пропал без вести между 06.07 и 14.07. 1943 г. Курская обл.» (5 июля 1943 г., как известно, началась Курская битва). Кажется, нашли…
А.М. Березин.jpg
А.М. Березин

Или вот цитата из интереснейшей статьи (авторами её выступили краевед Николай Николаевич Барсов и научный сотрудник архива Вакиль Галимзянович Хазиев), в те годы практически не замеченной: «Выбор был неожиданным для окружающих: не в Петербург, а в Уфу переезжает на жительство вдова самарского губернатора. Она приехала в 1906 году после убийства её мужа рабочим пареньком, наивно уверовавшим в слова о пользе террора. Уфа знакома вдове по прежним годам, когда покойный муж был уфимским вице-губернатором». Лет через сорок тема эта получила продолжение, а совсем недавно я увидел и оригинал портрета того самого самарского губернатора – Ивана Львовича Блока, родного дяди русского поэта…

Блок И.Л.jpg
На снимке: И.Л. Блок

 ***
Едва ли не в каждом номере главной газеты республики в 68-м появляются фотографии уфимских строек. В течение года вышло несколько репортажей со строительства здания Госцирка на проспекте Октября и моста у Сафроновской пристани. Качество тогдашней печати с современной точки зрения не выдерживает никакой критики, зато подписи к фотографиям могут быть не просто любопытными: сегодня они напомнят нам нечто давно и крепко забытое. Так, дома, выросшие в течение 1968 года у Телецентра (№№11-17 по улице Гафури), носили, оказывается, название микрорайона «Салават». Подпись «Меняется облик Тужиловки – окраины Уфы» удивит многих: где это на горе над Уфимкой стоят такие большие дома? Оказывается, всё просто: первоначально Тужиловским (по названию ближайшей деревни, хотя бы и в составе Уфы) назывался нынешний Лесопарковый микрорайон (Новостройка, если говорить неофициальным языком), и пятиэтажки эти стоят по чётной стороне улицы Полтавской (с 1972 г. – 50 лет СССР).
Вообще интересная в 1968-м была ситуация: в городе работали редакции нескольких республиканских газет. Городских газет вообще не было, поэтому «Советская Башкирия» много внимания уделяла именно Уфе. Но 5 июля 1968 года произошла маленькая газетная революция: в киосках «Союзпечати» появился в продаже нацеленный прежде всего на Уфу новый информационно-справочный бюллетень «Два выходных» – предвестник многих выходивших гораздо позже изданий, с недельной программой телевидения, театров и кино. А в «высоких» кабинетах уже вызрела мысль о чисто городской газете – «Вечерней Уфе».

Тужиловка.jpg
Уфимские новостройки

4 июня сообщается о том, что в новом ресторане «Золотой колос» идут отделочные работы, через несколько дней читаем об открытии магазина «Зифа» и, вы не поверите, нового мясного магазина. Так что в конце 60-х с колбасой всё было не так уж и плохо. Потом ввели уральский коэффициент…

Но вот новость почти ошеломляющая: в Уфимском нефтяном институте взорвано самодельное устройство. Погиб человек. В другой заметке – «Незваная гостья», нам рассказали маленькую историю о мошеннице и воровке. И о таком, оказывается, тогда писали.
Теперь о том, на что журналисты почему-то внимания не обратили. В середине августа на железнодорожном вокзале мы вручали цветы молодым штангистам из Польши. Мы – дети из пионерского лагеря «Нефтяник», который располагался в лесочке за парком Гафури. В автобусе по пути в гостиницу гости с удовольствием давали нам автографы и что-то даже рисовали. Впечатления от нашей самой первой встречи с настоящими иностранцами долго не давали нам уснуть, мы долго (минут пять или, страшно сказать, десять!) крутились на подушках с чёрным и (в первые дни отдыха в лагере) загадочным штампом – ОЛУНПЗ (Ордена Ленина Уфимский НПЗ).

Лет через двадцать пять, разбирая негативы Ивана Александровича Лебедева, сын которого тоже отдыхал тогда в «Нефтянике», я вдруг вновь увидел всех своих «одномесячных» друзей по лагерю – Валю, Люду, Лену, Пашу, Радика, Гришу, Олега, Сашу и других. Показать бы эти снимки им.

А ещё в августе 68-го была Чехословакия…
В сентябре прозвенел первый звонок в новом Уфимском государственном институте искусств. В воскресенье, 22 сентября 1968 года вся Уфа через закопчённые стёклышки смотрела вверх: Луна тогда закрыла диск Солнца аж на 95%. Преподаватель БГУ Вафа Сулейманов отмечал, что полное солнечное затмение в нашем городе наблюдалось в 1641 и 1961 гг., а ближайшее будет в апреле 2061 года. Пятьдесят лет минуло с тех пор, осталось совсем немного – всего каких-то сорок с небольшим.

В октябре 68-го принято постановление Совмина РСФСР по «дальнейшему развитию культурно-бытового строительства в Башкирской АССР в связи с 50-летием со дня её образования». И вот прошло ещё полвека.

Автор: Анатолий ЧЕЧУХА.

История Уфы Краеведение

Возврат к списку